Руки скажут сами

Парадокс: слово языка, считающегося универсальным средством общения, может стать действительно понятным, если мы его расшифруем с помощью жеста или взгляда, то есть того средства общения, которое издревле существует не только в человеческом обществе, но и в животном мире. Если у вас есть дома кошка или собака, которая подошла к вам и адресовала вам требовательное свое поскуливание или мяуканье, а вы в ответ спросили: "В чем дело, Мурка (Бобик)?", то Мурка или Бобик сразу повернется в ту сторону, где находится требуемое. Это может быть холодильник с пищей или входная дверь. Стало быть, пора дать ему еду или пора выводить животное погулять. А может быть разыграна и целая пантомима: Мурка бросается, оглядываясь на вас, в кухню, останавливается под раковиной и смотрит то на кран, то на вас (понято ли?) - пить хочется, недогадливый вы человек! А вот обезьяна уже применяет указательный жест, когда дает понять, откуда грозит опасность или где находится корм. Особенно хорошо отработан этот жест у вожака стада. Собственно, он и стал лидером не только потому, что сильнее других, но и потому, что догадливее, находчивее, научился повелевать в общении. Да простится нам такое сравнение, но статус "руководящего", "главного" демонстрируется людьми определенного типа подчас теми же средствами, что и у человекообразных.

О начальнике мы часто говорим, что он "важный", "надутый" или "степенный". Он ходит совсем не так, как подчиненные, которые часто лишь "семенят" и "сгибаются".

В шутку говорят, что "руководитель тот, кто руками водит". Но если всерьез подумать, почему так часто скульпторы изображают царей, королей, полководцев и прочих "руководящих товарищей" с протянутыми вдаль руками и пальцами. Такие позы стали обычными с давних времен - с фараонов, античных цезарей, перешли затем в парадные классические портреты. Присмотритесь к кадрам документальных фильмов, к журнальным и газетным фотографиям: довольно просто различить рядового и руководящего. А один из главных различающих признаков - положение рук.

Мы решали как-то проверить сказанное экспериментально, попросили студентов "изобразить начальника" - и поодиночке, и в группе из 2-3 человек. Если не считать гротескных сцен, напоминающих памятники и парадные портреты, то, оказывается, "указующий палец" в 95% случаев фигурировал при групповых композициях. Самая типичная соответствовала хорошо знакомому газетно-журнальному стереотипу: двое сидят над бумагами (чертежами), делая вид, что внимательно слушают, а третий (он и есть "руководитель") показывает пальцем или ладонью на что-то чрезвычайно важное. Значит, опять-таки в каждой шутке есть доля правды. Дети, осваивающие социальные роли в играх, обязательно применяют подобное "руководство" при всех играх: в войну, в футбол и пр.

Мы уже говорили, что писатели, обладая особой наблюдательностью, обращают внимание, конечно, и на все, что характеризует диалог, момент общения. В трилогии Л. Н. Толстого можно встретить массу эпизодов, обобщающих детские впечатления писателя, в том числе и впечатления от характеров и поведения людей, вступающих в какие-то отношения друг с другом в процессах общения. Вот папа разговаривает с приказчиком, которым недоволен, и маленький Левушка Толстой видит, как нервничают пальцы рук за спиной приказчика. Вот мама и папа спорят, поэтому мама протягивает руку, а папа отодвигает ее, не желая уступать... Руки Наполеона, Кутузова, Наташи Ростовой, Хаджи Мурата... Можно (и очень полезно, кстати) составить по текстам Толстого полный каталог выразительных, значимых движений рук, описаний их формы, цвета их кожи.

Есть еще одна узкая сфера, в которой руки непременно фигурируют, помогая читателю решать "кто есть кто" - сцены допросов в детективах не обходятся без описаний рук: "пальцы бандита судорожно сжались", и это не прошло (конечно же!) мимо внимания проницательного следователя имярек. А другой имярек, не менее проницательный, заметил, что иона беспечно барабанила пальцами по краю стола и не прервала этого невинного занятия, когда услыхала произнесенное свистящим шепотом имя. Имярек с облегчением вздохнул: ему стало ясно, что она не имеет отношения к ужасному убийству".

Но, если серьезно, то жестикуляция и мимика действительно очень тесно о связаны с эмоциональными состояниями, причем так, что и опытный актер не может успешно согласовать фальшивое слово с достоверным жестом или искренней мимикой - он "не доиграет" или "переиграет". Поэтому-то собаки, кошки и... дети интуитивно воспринимают рассогласование слов, голоса, позы, жеста и мимики и не доверяют неискренним людям. Читатель спросит, почему же ошибаются следователи? А потому, что детская интуиция не живет во взрослом - это во-первых, Во-вторых, интуиция не доказательство. В-третьих, то, что утрачивается с возрастом, наверстывается только специальным обучением, а "троечники" есть повсюду...

Все можно объяснить на пальцах

Как мы только что видели, проницательный человек может многое "прочитать" по "говорящим рукам", а мастер-писатель - показать, как это делается. Невнимательный интерпретатор рискует при этом "попасть пальцем в небо". Иронический вопрос вроде - "Что ж тебе, на пальцах объяснить?" - задается гипотетическому тугодуму, которому трудно дается переход от условных абстракций слов к осмысленному предметному содержанию. Очень может быть, что смысл иронического вопроса первоначально мотивировался тем, что пальцем можно просто показать на вещь, чье название кто-то не знает, не понимает или не расслышал. Может быть, имеется в виду возможность показать пальцами размер и конфигурацию предмета, о котором идет речь; можно даже "перечеркнуть" нечто в воздухе, продемонстрировав свое отрицательное отношение к этому "нечто".

Если участник диалога произносит фразу, скажем, "Понимаешь, эта ткань, она такая... необычная", и при этом большой, указательный и средний пальцы мелкими движениями "притираются" друг к другу, можно сразу понять, что необычность проявляется именно в осязательных ощущениях, когда ткань пробуют на ощупь. Но в таких и подобных случаях жестовые движения все же не могут претендовать на конкуренцию со средствами звукового или письменного языка.

Есть, однако, жестовый (пальцевый) язык, на который можно перевести любой текст - от простейшего обиходного сообщения до сложнейшей лекции по философии. Этот код нельзя назвать невербальным: он устроен так, что определенная пальцевая комбинация соответствует букве того или иного языка (дактильная азбука), а последовательность пальцевых букв - слову, словосочетанию, предложению. Это дактильная речь. Легко понять, что правильная дактильная речь есть результат перевода в пальцевый код не устной, а письменной речи. Таким образом, глухонемые, для которых дактильная азбука и предназначена, передают, скажем, не устное звучание слова «каво», а последовательность букв - «к-о-г-о». Присмотритесь к алфавитной таблице, и вы увидите, что часто пальцевые комбинации в определенной степени мотивированы начертаниями букв (в данном случае русских) или отдельных их фрагментов. «О» соответствует о-образное отверстие, образуемое большим и указательным пальцами; «с» - это зеркальное (так на рисунке! Со стороны реципиента «с» выглядит прямой копией) отражение буквы; «э» пальцевое имеет общий контур буквы и средний «хвостик»; «ш» - три пальца по числу вертикалей в букве; «п» - также по числу вертикалей; «л» напоминает один из вариантов написания буквы, близкий к письменному более, чем к печатному; в "н" видна горизонтальная перемычка и т. д. Есть, конечно, и совершенно условные пальцевые комбинации (а, в, ь, ы, х), есть и плохо мотивированное "е", похожее на "о" больше, чем пальцевое "о".

Но, как говорится, дело сделано, не будем придираться, а лучше поблагодарим мысленно Джоана Пабло Боне, который еще в 1620 году опубликовал в Мадриде первую книгу с дактильной азбукой и объяснениями к ее применению. Автор расширенной азбуки француз Сабуре де Фонтене первым назвал всю систему "дактилологией" и сохранил достоинства азбуки Боне, рассчитанной на участие только одной руки. Вот почему скорее всего ряд букв изображаются условно - ведь пальцами обеих рук можно было бы точно передать конфигурацию всех букв. В России дактильная система применена впервые в 1806 году А. Сигмундом в специальном училище для глухонемых под Петербургом. С тех пор она у нас и существует.

Мы хотим специально отметить, что дактильная речь никогда на практике не бывает чисто дактильной и алфавитной. Она постоянно, как и любая речь на национальном языке, как бы накладывается на невербальные знаки, которые к тому же часто экономнее, лаконичнее алфавитно-словесных. Например, позитивное отношение коммуниканта к сказанному им самим или партнером, в дактилоречи выражается чаще всего очень понятным всем невербальным комплексом: улыбка поглаживание области желудка ладонью, сверху вниз и обратно.

Первоначально жест означал только "вкусно" и относился к еде или питью. Этот жест широко применяется, как известно, отнюдь не только глухонемыми, он затем расширил свое значение до "приятно", "хорошо", "очень хорошо" или "замечательно" - в зависимости от интенсивности движения руки и улыбки. Ясно также, что указательные и описательные жесты, которыми мы все пользуемся, делают ненужными слова, тем более что в речи жесты формируются во времени раньше, чем начинает произноситься первое слово. Точно так же обстоит дело и в случае с применением дактильной речи. Представляет, конечно, интерес вопрос о том, как быть с логическим ударением, с интонацией, которые всегда присутствуют в звуковой речи, но не могут существовать в своем исконном - звуковом - материале в составе дактильной речи. Оказывается, интенсивность (мера энергичности) формирования пальцево-речевого фрагмента и длительность его экспозиции как раз и заменяют и логическое ударение, и звуковую протяженность при дактильной речи. А вопросительное выражение лица или иные эмоциональные признаки однозначно (не только для партнера, но и для наблюдателя) эквивалентны вопросительной или восклицательной мелодике голоса.